10 февраля, Пушкин А.С.

В богатой библиотеке легендарного хранителя Пушкина в музее-заповеднике в Михайловском Семёна Степановича Гейченко имелась папка с названием: Пушкин, язык и разговоры. Пользуясь нашими давними многолетними товарищескими отношениями, в один из приездов в Михайловское я попросил разрешения у Семёна Степановича полистать эту папку и сделать кое-какие выписки для себя. И передо мной открылось море мыслей, старинных оборотов речи, вышедших уже из употребления слов и словечек!
И я решил поделиться с читателем кое-чем из этой папки и в день памяти Пушкина вспомнить некоторые разговоры и сам язык Пушкина в счастливые для него годы жизни. Ведь на это внимания ныне почти не обращают. При этом я воспользуюсь также солидной литературой: А.С. Пушкин в воспоминаниях современников, т. 1, 2, М., 1974; Ю.М. Лотман. А.С. Пушкин, биография писателя. Л., Просвещение, 1981; Д.Д. Благой. Творческий путь Пушкина, М. 1967.

В Москве, в церкви Большого Вознесения на Малой Никитской, 18 февраля 1831 года Пушкин обвенчался с красавицей Натальей Николаевной Гончаровой. Ей шёл девятнадцатый год. Неделю спустя он писал Плетнёву: «Я женат – и счастлив; одно желание моё, чтоб ничего в жизни моей не изменилось – лучшего не дождусь. Это состояние для меня так ново, что, кажется, я переродился».

Пушкин был счастлив. В слове «счастье» для него в 1831 году не заключалось романтического представления о «неземном блаженстве» или «убийственной страсти». Напряжённость страсти теперь не исключала, а подразумевала простоту и покой домашней жизни. Для счастья нужна была не только любовь, но и дом, свой очаг, спокойное и достойное существование, «окончание кочевой жизни», как выразился хорошо понимавший душевное состояние Пушкина Плетнёв, поздравляя друга с женитьбой.

Для того чтобы представить себе, какой дух хотел бы Пушкин сделать господствующим в своём доме, вчитаемся в стиль его писем к жене.

Прежде всего, они написаны по-русски.

К 200-летию со дня рождения Ершова П.П.

Русские гении всегда заявляли о себе смолоду. Да так, что завистникам оставалось лишь локти кусать. А у кого из завидующих таланты народные и вовсе поперёк горла стоят, покуситься пробуют и на самих гениев. Откусят кусочек биографии, пожуют дурными зубами, да и выплёвывают свою жвачку на услужливо подвернувшиеся печатные страницы...      

Создатель великой русской сказки «Конёк-Горбунок» Пётр Павлович Ершов (1815–1869), чей 200-летний юбилей отмечается 6 мая 2015 года, при жизни тоже испытывал гонения от цензоров, среди коих случались и литераторы, но мало-помалу всё как-то образовывалось.
Обучаясь на философско-юридическом факультете Петербургского университета, сказку свою он закончил в начале 1834 года, и сразу показал её профессору П.А. Плетнёву. А тот пришёл в столь большой восторг, что прямо на лекции стал читать отрывки из рукописи, представив студентам и смущённого восемнадцатилетнего автора. Потом он поможет Ершову опубликовать первую часть в «Библиотеке для чтения», а вскоре сказка выйдет и отдельной книгой. Когда же четвёртое издание «Конька-Горбунка» запретят и спустя тринадцать лет обратно разрешат, то Ершов, в 1856 году, с облегчением напишет: «Конёк мой снова поскакал по всему русскому царству. Счастливый путь!.. Заслышав, тому уже 22 года, похвалу себе от таких людей, как Пушкин, Жуковский и Плетнёв, и проскакав в это время во всю долготу и широту русской земли, он очень мало думает о нападках господствующей школы и тешит люд честной, старых и малых, и сидней и бывалых, и будет тешить их, пока русское слово будет находить отголосок в русской душе, т.е. до скончания века».